Между утренними пробами она разносила эспрессо знаменитостям, чьи имена мелькали на афишах. Её собственные мечты о сцене пока умещались в аромате кофейной гущи на дне чашек. Он же жил в мире, отличном от голливудского блеска: саксофон в потёртом чехле, полупустые заведения на окраинах, где ритм был важнее аплодисментов. Их миры столкнулись случайно, как два непохожих аккорда, внезапно создавших гармонию.
Сначала успех казался общим праздником. Её лицо появилось на первых полосах, его музыка — в эфире популярных радиостанций. Но чем громче звучали фанфары снаружи, тем тише становилось между ними. Графики больше не совпадали, разговоры сводились к обсуждению контрактов и гастролей. Слава, которую они так ждали, медленно, но верно проводила невидимую черту посреди их общей когда-то жизни.
