**1960-е. Анна**
Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Она гладила, пока он завтракал, ловила его беглый поцелуй в щёку перед уходом. Измена пришла не с криком, а с тихим шелестом в кармане его пиджака — чужой шёлковый платочек с инициалами, которых она не знала. Мир сузился до четырёх стен, где даже выстиранные занавески пахли одиночеством. Соседки шептались за спиной: «Терпи, милая. Все так живут». Она терпела, пока однажды не вылила его остывший кофе в раковину и не надела своё лучшее платье просто так, никуда не выходя. Это был первый тихий бунт.
**1980-е. Светлана**
Её жизнь сверкала, как хрустальная люстра в гостиной: приёмы, фуршеты, знакомства с «нужными» людьми. Супруг — перспективный директор, она — украшение его статуса. Измену она обнаружила в телефонном разговоре, случайно подслушанном в кабинете: низкий смех, интимные намёки. Не сломалась. На следующем приёме надела красное платье, которое он запрещал, флиртовала с его начальником, а потом заключила с мужем молчаливую сделку: видимость семьи в обмен на отдельный счёт и свободу. Их брак стал изящной пустой вазой — красивой, но без цветов.
**2010-е. Марина**
Она строила карьеру, пока он строил «семейный уют» с ассистенткой из его IT-стартапа. Узнала всё из автоматической синхронизации облачного фотоальбома — на снимках их совместной поездки в уголке мелькала знакомая сумка, которую она ему не покупала. Не было слёз, был холодный расчёт. Через три дня у неё на столе лежало досье: переписки, чеки, даже данные о незадекларированных доходах его компании. На встрече у брачного консультанта она положила на стол не сердце, а папку с документами. «Давай обсудим условия», — сказала она, глядя ему в глаза. Развод стал её самым выигранным делом.
