Следующие сутки обещали быть долгими. Майкл уже смирился с решением — заявление лежало в сумке, — но оставалась эта последняя смена. Двадцать четыре часа, за которые нужно было передать всё новичку, Эрику. Тот смотрел на мир широко раскрытыми глазами, ещё не уставшими.
Первый вызов — ДТП на трассе. Майкл действовал автоматически, его руки помнили каждое движение. "Видишь? — говорил он Эрику, накладывая жгут. — Здесь важно не скорость, а точность". Эрик кивал, стараясь запомнить. Сам Майкл чувствовал лишь глухую усталость, будто каждый мускул налит свинцом.
Затем — пожилая женщина с приступом. Её квартира пахла лекарствами и одиночеством. Майкл говорил с ней тихо, проверяя давление, а Эрик готовил аппаратуру. "Иногда важно просто быть рядом", — бросил Майкл, и в его голосе прозвучало что-то, чего раньше не было.
Смена тянулась, вызовы сменяли друг друга. Майкл объяснял, показывал, отвечал на вопросы. Но с каждым часом внутри росло странное чувство. Он смотрел на Эрика, который постепенно терял первоначальную робость, и вспоминал себя много лет назад. Вспоминал, как сам верил, что может всех спасти.
Под утро, когда они ехали на очередной вызов, Майкл вдруг понял. Он устал не от работы. Он устал от того, что перестал замечать людей за их диагнозами. А сегодня, в эту последнюю смену, глядя на Эрика, он снова начал их видеть. Видеть не просто пациентов, а живых людей, каждый со своей болью и надеждой.
Когда часы показали конец смены, Майкл молча передал Эрику ключи от машины. "Справишься", — только и сказал он. И уходя, впервые за долгое время почувствовал не опустошение, а тихую, почти забытую уверенность. Кто-то другой теперь будет ездить на эти вызовы. И это было правильно.
